Неточные совпадения
— Вижу, вижу; ну так как же мы теперь себя чувствуем, а? — обратился Зосимов к Раскольникову, пристально в него вглядываясь и
усаживаясь к нему
на диван, в ногах, где тотчас же и развалился по возможности.
Порфирий Петрович, как только услышал, что гость имеет до него «дельце», тотчас же попросил его сесть
на диван, сам
уселся на другом конце и уставился в гостя, в немедленном ожидании изложения дела, с тем усиленным и уж слишком серьезным вниманием, которое даже тяготит и смущает с первого раза, особенно по незнакомству, и особенно если то, что вы излагаете, по собственному вашему мнению, далеко не в пропорции с таким необыкновенно важным, оказываемым вам вниманием.
Петр Петрович воротился
на диван,
уселся напротив Сони, внимательно посмотрел
на нее и вдруг принял чрезвычайно солидный, даже несколько строгий вид: «Дескать, ты-то сама чего не подумай, сударыня». Соня смутилась окончательно.
Там,
на большом круглом столе, дымилась уха. Обломов сел
на свое место, один
на диване, около него, справа
на стуле, Агафья Матвеевна, налево,
на маленьком детском стуле с задвижкой,
усаживался какой-то ребенок лет трех. Подле него садилась Маша, уже девочка лет тринадцати, потом Ваня и, наконец, в этот день и Алексеев сидел напротив Обломова.
— Ну, ну, — говорил он,
усаживаясь на ветхий
диван. — Вот как. Да. В Саратове кое-кто есть. В Самаре какие-то… не понимаю. Симбирск — как нежилая изба.
Клим сходил вниз, принес бутылку белого вина,
уселись втроем
на диван, и Лидия стала расспрашивать подругу: что за человек Иноков?
Воротился тотчас и Митя и извинился, что заставил ждать себя. Паны уже
уселись и распечатали игру. Смотрели же гораздо приветливее, почти ласково. Пан
на диване закурил новую трубку и приготовился метать; в лице его изобразилась даже некая торжественность.
Важно и молча поклонился он гостю, указал ему
на кресло подле
дивана, а сам медленно, опираясь
на руку сына и болезненно кряхтя, стал
усаживаться напротив Мити
на диван, так что тот, видя болезненные усилия его, немедленно почувствовал в сердце своем раскаяние и деликатный стыд за свое теперешнее ничтожество пред столь важным им обеспокоенным лицом.
В Дуниной комнате Марья Ивановна прилегла
на диване. В самом деле, она чувствовала себя не совсем хорошо. Дуня
уселась возле нее
на скамеечке и полными любви взорами уныло глядела
на больную наставницу.
В приемной комнате девицы,
усевшись на широком, хоть и не очень мягком
диване, отрывисто перебрасывались тихими, скромными речами, а Марко Данилыч сел с приятелем у открытого окна и завел речь про торговые дела у Макарья.
Принесли
диван, несколько стульев, стол — и расставили их посреди залы. Публика поместилась вокруг надзирательницы около тех мест, где посадили нас с Самариным. Некоторые воспитанницы
уселись прямо
на пол.
Версилов, в первую минуту, бессознательно держал себя сгорбившись, боясь задеть головой о потолок, однако не задел и кончил тем, что довольно спокойно
уселся на моем
диване,
на котором была уже постлана моя постель.
— Твоя мать — совершенная противоположность иным нашим газетам, у которых что ново, то и хорошо, — хотел было сострить Версилов поигривее и подружелюбнее; но у него как-то не вышло, и он только пуще испугал маму, которая, разумеется, ничего не поняла в сравнении ее с газетами и озиралась с недоумением. В эту минуту вошла Татьяна Павловна и, объявив, что уж отобедала,
уселась подле мамы
на диване.
И глупая веселость его и французская фраза, которая шла к нему как к корове седло, сделали то, что я с чрезвычайным удовольствием выспался тогда у этого шута. Что же до Васина, то я чрезвычайно был рад, когда он
уселся наконец ко мне спиной за свою работу. Я развалился
на диване и, смотря ему в спину, продумал долго и о многом.
Я сказал, что не играю, и
уселся один
на диване, полагая, что он бросит карты и придет ко мне.
— А потому, — отвечал отец Варсонофий, перестав ходить и
усаживаясь снова
на диван, — что оно доказывает, что Гиршфельд еще не в конец испорчен, что при несчастии, при неудаче, при нужде, он может исправиться и найдет для этого в себе силы, что только удача
на преступном пути заставляла его не покидать его, вдыхала в него энергию и отвагу.
Константин Николаевич с Гиршфельдом
уселись с сигарами
на одном из турецких
диванов.
— Уверяю вас! — утверждал Аггей Никитич,
усаживаясь вместе с Марьей Станиславовной
на диван и обнимая ее одной рукой за талию. — Я, — продолжал он, имея при этом весело-томные глаза, — настоящим образом был только влюблен в тебя и прежде еще в одну прелестную девушку — Людмилу Рыжову.
С этими словами он крепко пожал руку Шумского. Они
уселись рядом
на диване.
— А, к Аракчееву, ну и хорошо… — заключил проезжий,
усаживаясь на кожаный
диван.
«Зачем это она пришла ко мне?» — думал он, желая в это время куда-нибудь провалиться. Первое его намерение было продолжать спать; но это оказалось совершенно невозможным, потому что становиха,
усевшись в соседней комнате
на диване, начала беспрестанно ворочаться, пыхтеть, кашлять, так что он, наконец, не вытерпел и, наскоро одевшись, вышел к ней из спальни; лицо у него было страшно сердитое, но становиха этим, кажется, нисколько не смутилась.
В час они садились обедать; а после обеда Вихров обыкновенно разлегался в кабинете
на диване, а Добров
усаживался около него в креслах. Заметив, что Добров, как все остановившиеся пьяницы, очень любит чай, Павел велел ему подавать после обеда, — и Гаврило Емельяныч этого чаю выпивал вприкуску чашек по десяти и при этом беспрестанно вел разные россказни.
Дома мои влюбленные обыкновенно после ужина, когда весь дом укладывался спать, выходили сидеть
на балкон. Ночи все это время были теплые до духоты. Вихров обыкновенно брал с собой сигару и
усаживался на мягком
диване, а Мари помещалась около него и, по большей частя, склоняла к нему
на плечо свою голову. Разговоры в этих случаях происходили между ними самые задушевнейшие. Вихров откровенно рассказал Мари всю историю своей любви к Фатеевой, рассказал и об своих отношениях к Груше.
Он круто повернулся
на диване, захватил свою шляпу, потом опять отложил и, снова
усевшись по-прежнему, с каким-то вызовом уставился своими черными вспыхнувшими глазами
на Степана Трофимовича. Я никак не мог понять такой странной раздражительности.
Он
уселся на плетеном стуле, который вытащил чуть не
на средину комнаты, чтобы находиться в одинаковом расстоянии между хозяином и гостем, разместившимися один против другого
на двух противоположных
диванах.
— Да и вина уж кстати подай, холоп! — прибавляет от себя мальчуган, который взлез между тем
на диван и
уселся на нем с ногами.
— Вы меня не спрашивайте — будто нет меня тут! — сказала мать,
усаживаясь в уголок
дивана. Она видела, что брат и сестра как бы не обращают
на нее внимания, и в то же время выходило так, что она все время невольно вмешивалась в их разговор, незаметно вызываемая ими.
Пасмурный, недовольный, как мокрый петух,
уселся он
на своем оборванном
диване, не зная сам, за что приняться, что делать, и вспомнил, наконец, весь свой сон.
— Насчет леденцов трудно сообразить, — начал он,
усаживаясь подле меня
на диване.
Когда она его впустила, он тотчас же написал записку, подошел к ней и
уселся подле нее
на диване.
— Прямо, прямо из острога, — отвечал майор,
усаживаясь рядом с Синтяниной
на диване и принимаясь за сооружение себе своей обычной толстой папиросы.
— Удобно вам? — спросил адмирал,
усаживаясь напротив чтеца
на диване.
Он опустился
на колени у сестриных ног и положил голову
на ее колени. Она ласкала и щекотала его. Миша смеялся, ползая коленями по полу. Вдруг сестра отстранила его и пересела
на диван. Миша остался один. Он постоял немного
на коленях, вопросительно глядя
на сестру. Она
уселась поудобнее, взяла книгу, словно читать, а сама посматривала
на брата.
— Нет, я сяду здесь, — сказала она и быстро направилась к турецкому
дивану,
уселась на нем, вытянув свои миниатюрные ножки в красных сафьянных туфельках и чулках телесного цвета.
Оленин разоблачился, надел халат, осмотрел остальные комнаты, которыми также остался доволен; вернувшись в кабинет, он приказал подать себе трубку и, отпустив Степана,
уселся с ногами
на диван.
— Что — ты нездоров? — спросил он,
усаживаясь на кресла возле
дивана.
Он
уселся на свой любимый
диван, указав князю Владимиру Яковлевичу
на кресло.
У Ежова
на диване сидел лохматый человек в блузе, в серых штанах. Лицо у него было темное, точно копченое, глаза неподвижные и сердитые, над толстыми губами торчали щетинистые солдатские усы. Сидел он
на диване с ногами, обняв их большущими ручищами и положив
на колени подбородок. Ежов
уселся боком в кресле, перекинув ноги через его ручку. Среди книг и бумаг
на столе стояла бутылка водки, в комнате пахло соленой рыбой.
Я
уселась возле
дивана, а сердце мое так и замирало, и не смела я взглянуть
на Мишеля… А от окна, через всю комнату, как свободно я глядела
на него!
Анна Иоанновна сидела
на штофном
диване, расположенном вдоль внутренней стены комнаты; несколько ступеней, обитых богатыми коврами, вели к нему. Мариорица
уселась у ног ее
на верхней ступени.
— Какой ты покорный! — говорила Даша,
усевшись отдохнуть
на диване и пристально глядя
на Долинского. — Смешно даже смотреть
на тебя.
На станцию приехали вовремя. Долинский отправился к кассе купить билеты и сдать в багаж, а Анна Михайловна с Дашею
уселись в уголке
на диван в пассажирской комнате. Они обе молчали и обе страдали.
На прекрасном лице Анны Михайловны это страдание отражалось спокойно; хорошенькое личико Даши болезненно подергивалось, и она кусала до крови свои губки.
Единственным развлечением для Елены было проводить время с своим Колей: каждый вечер она обыкновенно
усаживалась с ним
на диване перед маленьким столиком и раскрывала какую-нибудь книжку.
— Bonjour, ma chere, — сказала она, крепко пожимая ей руку. — Супруга твоего, по обыкновению, нет дома, — прибавила она,
усевшись с хозяйкою
на диван.
Он как-то притворно-радушно поклонился дяде, взглянул
на генерала и не поклонился ему; улыбнулся тетке (и улыбка его в этом случае была гораздо добрее и искреннее), а потом, кивнув головой небрежно барону,
уселся на один из отдаленных
диванов, и лицо его вслед за тем приняло скучающее и недовольное выражение, так что Марья Васильевна не преминула спросить его встревоженным голосом...
— Отчего ж нейдешь ко мне наверх? Ух, задохнулась совсем! — присовокупила Анна Юрьевна,
усаживаясь на другом
диване.
Я смутилась, как виноватая, вздрогнула от ее быстрого вопроса и не отвечала ни слова, княжна вскинула плечиками, в знак неразрешенного недоуменья (жест, обратившийся у ней в привычку), пресерьезно сжала свои пухленькие губки, бросила игру и
уселась в угол
на диване, откуда рассматривала меня очень долго и о чем-то про себя раздумывала, как будто разрешая новый вопрос, внезапно возникший в уме ее.
Через час она вошла в ту комнату, где я сидела за книгой, все раздумывая о Кате, пораженная и испуганная тем, что она опять не хочет со мной говорить. Она посмотрела
на меня исподлобья,
уселась, по обыкновению,
на диване и полчаса не спускала с меня глаз. Наконец я не выдержала и взглянула
на нее вопросительно.
В маленькой гостиной они
уселись рядом
на диване.
Дома, не сняв даже с себя верхнего платья, вопреки привычке своей быть у себя по-домашнему, не взяв даже предварительно трубки,
уселся он немедленно
на диване, придвинул чернильницу, взял перо, достал лист почтовой бумаги и принялся строчить дрожащею от внутреннего волнения рукой следующее послание...